воскресенье, 28 декабря 2008 г.
про компьютер
понедельник, 22 декабря 2008 г.
читая, вычитал...
«этимологизирование – излюбленное занятие людей, мало понимающих в законах развития языка» То есть, дилетанты обожают делать выводы о происхождении слова, основываясь на случайном созвучии.
(С)
без морали. но наблюдал, таки да, часто...
про сентябрь...
Вот приехали. Встретились. Повидались… и ЧЁ? Рад, что у меня не было никаких ожиданий от этого(события?) встречи… да, я хотел увидеть Тимура и Зою. Чтож, увидел. Все.
Совершенно разные темпоритмы, темпераменты и приоритеты. Различная шкала ценностей… и – я не знаю, как вести себя с сыном… памятуя о зимней встрече – старался не задеть, не обидеть – в прошлый раз, дурачась, сделал ему больно – толи за штаны поднял в воздух, толи толкнул на снегу и он ударился… не помню. Так вот – в этот раз старался количество потенциально травматичных действий не совершать… все моё воспитание свелось к временному ограничению времени, проводимому Тимом перед компьютерными играми и телевизором. Правда, недолго музычка играла. Пару дней всего. Не зная, видимо, чем его занять днем – холодно и сыро на улице – Зоя эти ограничения сняла… ну, буду считать, что ей виднее. Она мать. А я – так, родитель-производитль…хо-хо-хо.
Не знаю, как вести себя с Тимом, с Зоей…мне не интересно то, что она говорит и рассказывает. Что она говорит и как она говорит. Многое раздражает –и раздражение я хреновато скрываю… неубедительно…
То, что я ее НЕ люблю – понял еще лет 6 назад, когда приезжал на 3 месяца. За две последующие встречи – снова в этом убедился. ну, и, спрашивается, нахрена?! Не знаю.
…Говорил с отцом. Он, в принципе, озвучил то, что нахожу верным – ничто (и никто) не стоит того, чтобы жить с нелюбимым человеком. Правда, разговор был несколько скомконым, да и общались-то в гараже, выпив рюмку-другую… правильно ли я его понял, то ли он хотел сказать или я просто услышал то, что хотел услышать? Не знаю. Не знаю.
Если о своем – внутренне чувствую раздражение и… вину. В самом деле – она такая, какая есть. Я благодарен ей за многое. За то, что не отняла у меня возможность видеть и общаться с Тимуром, не говорила обо мне ему гадостей, принимала меня в гостях… наверное – она славная и хорошая. Добрая, мудрая, понимающая. И – толстая. Вот эта штука в принципе перечеркивает возможность быть вместе. Толстая тяжелая задница, отсутствие намека на талию, некрасивая грудь. – вот такое я кафно, что для меня лично эти вещи имеют оченно важное значение. Как в свое время – объяснение причины Тане – «люблю красивое». Ага. А вот не красивое – не люблю. И все тут. Возможно ведь, что самая честная и главная причина всего – в этом?! Вполне…
…И еще – непонятно - почему[...] оборвано.
четверг, 11 декабря 2008 г.
среда, 10 декабря 2008 г.
хорошее дело - Википедия...
>На русском языке (Синодальный перевод)
Текст десяти заповедей по Синодальному переводу Библии.
1. Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим.
2. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.
3. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.
4. Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай в них всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осёл твой, ни всякий] скот твой, ни пришелец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и всё, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его.
5. Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе.
6. Не убий.
7. Не прелюбодействуй.
8. Не кради.
9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.
10. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ничего, что у ближнего твоего.
это я к чему?- а вот не все помню, не все... и последовательность - путаю, да.
-----------
не то, чтоб я ударился в религию и прочую теологию, но листая интернет-странички зачастую сейчас "спотыкаюсь" о смерти патриарха и многом с этим событием связанным...
еще раз убедился, что тема религий - зело "травмоопасная". чур меня.
что читать.
А. Дольский.
Частых писем обещанье, позабытое давно.
Мы играем, словно дети, в провожанья вновь и вновь
Разделилось все на свете на любовь и нелюбовь,
Разделилось все на свете на любовь и нелюбовь...
Кто-то уйдет, кто-то вернется,
Кто-то простит, кто-то осудит,
Меньше всего любви достается нашим
Самым любимым людям...
Много ветру, снегу много, неоглядна эта даль
Бесконечная дорога, быстротечная печаль.
Улыбнись мне на прощанье - слышишь, поезда гобой -
Я уеду не с вещами, я уеду сам с собой,
Я уеду не с вещами, я уеду сам с собой...
Кто-то уйдет, кто-то вернется,
Кто-то простит, кто-то осудит,
Меньше всего любви достается нашим
Самым любимым людям...
То, что в шутку ты сказала, буду помнить я всерьез
Видят старые вокзалы слишком много новых слез,
Принимай судьбу отрадно, не ищи других причин:
Разделились беспощадно мы на женщин и мужчин,
Разделились беспощадно мы на женщин и мужчин.
Кто-то уйдет, кто-то вернется,
Кто-то простит, кто-то осудит,
Меньше всего любви достается нашим
Самым любимым людям...
междупрочим...
вторник, 9 декабря 2008 г.
на финишной прямой? кривой?
суббота, 6 декабря 2008 г.
надысь.
пятница, 5 декабря 2008 г.
про сегодня...
понедельник, 1 декабря 2008 г.
долгими зимними вечерами...
впрочем, как легко понять - теперь попытка загружать сразу несколько фотографий из Пикассы непосредственно в блог
...
а так же - пробую размещать текст и фотографии, связав ихне только по смыслу но и вааще - в пространстве сообщения.
а
это снова пробы - режима ночная съемка на морозе трясущимися руками :) 
и - ручное изменение размеров фотокарточки.
переместить пока не удается... :)
макаревич
Чтоб не жалея ни души, ни тела,
Идти вперед, любить и делать дело,
Себя не оставляя на потом.
Движенья постигая красоту,
Окольного пути не выбирая,
Наметив в самый край, пройти по краю,
Переступив заветную черту.
Не ждать конца, в часы уставив взгляд,
Тогда и на краю свободно дышишь.
И пули, что найдет тебя
Ты не услышишь,
А остальные мимо пролетят.
В полночной темноте увидеть свет,
И выйти к свету, как выходят к цели.
Все виражи минуя на пределе
При этом веря, что предела нет.
Не презирать, не спорить, а простить
Всех тех, кто на тебя рукой махнули.
На каждого из нас у смерти есть по пуле,
Так стоит ли об этом говорить...
Не ждать конца, в часы уставив взгляд,
Тогда и на краю свободно дышишь.
И пули, что найдет тебя
Ты не услышишь,
А остальные мимо пролетят
пятница, 28 ноября 2008 г.
диалог...
четверг, 27 ноября 2008 г.
цветуёчки
просто - прикольно. они ночью сворачиваются, днем - на солнышко топорщаться... как зовут - не знаю.
послания-спаслания...
по поводу крайней фотокарточки в предыдущем посте... вот этой.
и еще немного
фотогОрода....
про город
двояко сложные впечатления и ощущения... с одной стороны - ..........................., с другой.................... эт сетара.
понедельник, 24 ноября 2008 г.
какая это мука -
воскресенье, 23 ноября 2008 г.
МНЕ СНИЛОСЬ...
I
Мне снился сон. Я был мечом.
В металл холодный заточен,
Я этому не удивлялся.
Как будто был здесь ни при чем.
Мне снился сон. Я был мечом.
Взлетая над чужим плечом,
Я равнодушно опускался.
Я был на это обречен.
Мне снился сон. Я был мечом.
Людей судьей и палачом.
В короткой жизни человека
Я был последнею свечой.
В сплетеньи помыслов и судеб
Незыблем оставался я.
Как то, что было, есть и будет,
Как столп опорный бытия.
Глупец! Гордыней увлечен,
Чего хотел, мечтал о чем?!.
Я был наказан за гордыню.
...Мне снился сон. Я БЫЛ мечом.
II
Мне снился бесконечный путь,
Пронзающий миры.
И в том пути таилась суть
Загадочной игры,
Игры, чьи правила -- стары,
Игры, чьи игроки -- мудры,
Они не злы и не добры...
И я кричал во сне.
Мне снился обнаженный меч,
Похожий на меня,
И яростно-кровавый смерч
Взбешенного огня,
И бились о клинок, звеня,
Копыта черного коня,
Что несся на закате дня...
И я кричал во сне.
Мне снилась прожитая жизнь --
Чужая, не моя.
И дни свивались в миражи,
Как сонная змея.
И шелестела чешуя,
Купался лист в воде ручья,
И я в той жизни был не-я...
И я кричал во сне.
III
Стояли двое у ручья, у горного ручья,
Гадали двое -- чья возьмет? А может быть -- ничья?
Стояли двое, в дно вонзив клинки стальных мечей,
И тихо воды нес свои израненный ручей...
Стояли два меча в ручье -- чего ж не постоять?
И отражал, журча, ручей двойную рукоять,
И птиц молчали голоса, и воздух чист и сух,
И упирались в небеса вершины Сафед-Кух,
Вершины Белых гор...
Но нет мечей, есть лишь ручей -- смеясь и лопоча,
Несется он своим путем, своим Путем Меча,
Сам по себе, один из двух, закончив давний спор,
В глуши отрогов Сафед-Кух, заветных Белых гор...
Легенды -- ложь, легенды врут, легенды для глупцов,
А сталь сгибается, как прут, в блестящее кольцо,
И нет начала, нет конца у этого кольца,
Как рая нет для подлеца и меры для скупца...
Мне снился сон. Спроси -- о чем? Отвечу -- ни о чем.
Мне снился сон. Я был мечом. Я был тогда мечом.
Я был дорогой и конем, скалою и ручьем,
Я был грозой и летним днем,
Прохожим и его плащом,
Водою и огнем...
и - еще немного...
ОЛДИ.
1.
Я – зритель.
Сплю в объятьях зала
И вижу сон,
Как жизнь убитому сказала:
«Прости за все.»
Ниру Боровай.
2.
- …Ты никогда не сможешь рассказать,
Что видел, по чужой стране блуждая;
Быть может, там открылись двери рая,
Но нам об этом не дано узнать…
Там звук надрывной лопнувшей струны
Разрежет тишину неумолимо,
Как эхо распрямленной тетивы:
Стрела в тебе, пускай она незрима…
И кто-то бросит любопытный взгляд,
А кто-то упрекнет самодовольно,
Тебе невольно сделав этим больно.
Ты промолчишь.
В раю ты видел ад…
3.
…Зима скатилась к февралю,
И, напоследок огрызаясь,
Вчерашний волк,
Сегодня – заяц,
Готовится почить в раю.
4.
Мы – яблоки, надкусанные жизнью.
Мы – райские.
Любили, ненавидели, дружили
По-разному.
Для яблок нежеланье в гроб ложиться –
Заразное…
5.
Принимая огонь, соглашаясь на тьму,
Забывая про все, обучаясь всему,
Мы становимся старше, - богаче?
Беднее?! –
И бессмысленно к небу взывать:
«Почему?!»
6.
У обнаженного меча
Из всех времен одно –
Сейчас.
Ниру Боровай.
7.
Касыда сомнений.
Седина в моей короне, брешь в надежной обороне,
Поздней ночью грай вороний сердце бередит,
Древний тополь лист уронит, - будто душу пальцем тронет,
И душа в ответ застонет, скажет: «Встань! Иди…»
Я – король на скользком троне, на венчанье – посторонний,
Смерть любовников в Вероне, боль в пустой груди,
Блеск монетки на ладони, дырка в стареньком бидоне,
Мертвый вепрь в Калидоне, - в поле я один,
Я один, давно не воин, истекаю волчьим воем,
Было б нас хотя бы двое… Боже, пощади!
Дай укрыться с головою, стать травою, стать молвою,
Палой, желтою листвою, серебром седин,
Дай бестрепетной рукою горстку вечного покоя,
Запах вялого левкоя, кружево гардин,
Блеск зарницы над рекою, - будет тяжело, легко ли,
Все равно игла уколет, болью наградит,
Обожжет, поднимет в полночь, обращая немощь в помощь –
Путь ни сердцем, ни на ощупь неисповедим!
Здесь ли, где-то, юный, старый, в одиночку или стаей,
Снова жизнь перелистаю, раб и господин,
Окунусь в огонь ристалищ, расплещусь узорной сталью,
Осушу родник Кастальский, строг и нелюдим, -
Кашель, боль, хрустят суставы, на пороге ждет усталость,
«Встань!» - не стану. «Встань!» - не встану.
«Встань!» - встаю. «Иди…»
8.
Каково в аду?
Посмотреть
Иду.
Ниру Боровай
9.
Баллада двойников.
- Нежнее плети я,
Дешевле грязи я –
В канун столетия
Доверься празднику.
- Милее бархата,
Сильней железа я –
Душой распахнутой
Доверься лезвию.
…Левая рука – правою,
Ложь у двойника – правдою,
Исключенье – правилом,
Лакомство – отравою.
Огорчаю?
Нет! –
Радую…
- Червонней злата я,
Из грязи вышедши –
В сетях проклятья
Доверься высшему.
- Святой, я по морю
Шел, аки посуху –
Скитаясь по миру,
Доверься посоху.
…Правая рука – левою,
Шлюха станет королевою.
Трясогузка – лебедью,
Бедность – нивою хлебною.
Отступаю?
Нет! –
Следую…
- Возьму по совести,
Воздам по вере я,
На сворке псов вести –
Удел доверия.
- Открыта дверь, за ней –
Угрюмый сад камней.
Мой раб, доверься мне!
Не доверяйся мне…
…в зеркале глаза – разные.
Позже ли сказать?
Сразу ли?!
Словом или фразою,
Мелом или краскою?
Сострадаю?!
Нет! –
Праздную…
10.
Судьба ни при чем,
И беда ни при чем,
И тот ни при чем,
Кто за левым плечом…
Ниру Боровай.
11.
Когда – нибудь я сделаюсь седым.
Как лунь.
Как цинк.
Как иней на воротах.
Как чистый лист мелованной бумаги.
И седина мне мудрости придаст.
Когда-нибудь морщины все лицо
Избороздят,
Как пахарь острым плугом
Проводит борозду за бороздой.
Я буду сед, морщинист и прекрасен.
Когда-нибудь я стану стариком.
Ссутулюсь,
Облысею,
Одряхлею,
И это время лучшим назову
Из всех времен моей нелепой жизни.
Когда-нибудь, потом, когда умру,
Когда закончу бунт существования,
Я вспомню этот стих –
И рассмеюсь.
В конце концов, у каждого свои
Мечты…
12.
Прядет, не спит
Седая пряха:
Прах к праху,
Страх к страху…
Ниру Боровай.
13.
Разбейся о ветер,
Раскройся в ответе,
Стань самой бессмысленной
Шуткой на свете,
А те или эти,
Отцы или дети,
Вот здесь или где-то –
Неважно.
Дурными вестями,
Пустыми горстями
Тряси, как скелет на погосте –
Костями,
А встанем, не встанем,
Замерзнем, растаем,
Прочтем или перелистаем –
Неважно.
Простые, как правда,
Как грязь на Эль Прадо,
Как утро похмельное
После парада, -
Мы с вами, мы рядом,
По сотне раз кряду,
А рады нам или не рады –
Неважно.
Разбейся о ветер,
Раскройся в ответе,
Стань самой бессмысленной
Шуткой на свете,
Вкус хлеба – в поэте,
Боль неба – в поэте.
А пренебрегут иль заметят –
Неважно.
13.
В толпе легко быть одиноким.
Жетон метро – ключ к просветленью.
Спускаюсь вниз.
Ниру Боровай.
Спи, сестра!
Я - твой страх.
Г.Л.Олди.
Мы завтра с тобою проснемся, сестра –
Уже не под небом, не в доме, в постели.
Мы завтра проснемся с тобой в одном теле –
И жизни былые построятся в ряд.
Профессор, литейщик, гончар и визирь,
Портовая шлюха, и жрица, и летчик –
Я вспомню о них посреди этой ночи,
И память в меня свои когти вонзит.
Всю тяжесть грехов и всю сладость любви
В мгновенье одно на плечах ощущая,
Я их (я – себя!) вдруг в душе повстречаю,
Приму и прощу, и не стану винить.
Ты плачешь, сестра? Тебе страшно, сестра?
Увы, ты права: жизнь прежней не будет.
И люди сегодня – не прежние люди,
А прежних терзают неверье и страх.
Их мало уже: с каждым днем в небеса
Уходят они, чтобы в детях вернуться –
И в детях они-то, конечно, проснутся,
Но… что-то такое исчезнет в глазах.
Поймем ли, сестра, их тоску, их мечты?
Не разумом – сердцем – поймем ли? Не знаю…
Но их как проклятье с благом встречаю –
И пью сей коктейль, и сжигаю мосты…
14.
Словесный выпад.
Усталый вызов.
Кто мертв – тот вышел,
Кто жив – тот выждал…
А хочешь – выше!
Проклятье страхом –
Не меч, не плаха.
Своя рубаха
Могилой пахнет.
«Я… Папа! Папа!..»
Безглазый идол,
Что ты увидел
Во мне? Обиду?
Свою ли битву?
…и небыль – былью!
Страх победивший,
Взлечу ли выше?
Я – шпажной сталью,
Словами вышит!
…я – мертв.
Я – вышел.
15.
По вздоху, по мысли, по стону
В тебя проникает судьба.
И будто венец многотонный
Падет на немого раба.
Ты шут в хороводе жутчайшем,
Ты выбран, ты выброшен вон.
Качаются медленно чаши.
Ты – мертв, но как будто живой.
Мечтавший о родственном взгляде,
Нашедший его наконец, -
Ты проклят, но – внутренним адом
И лишь – до скончания дней.
И чтоб ты ни сделал, двойник твой,
Без радости и без стыда,
Ответит плевком на молитву,
Молитвой – на страстное «Да!»
Как будто меж вами двоими
Неведомые мастера
Щит зеркала установили,
Возможность отняв выбирать.
Кто первый, кто здесь хороводит?
Ты? Он? – много ль разницы в том?!
Судьбы нерожденная двойня,
Вы – куклы, вы – выдох и вдох.
И зеркало ты не обманешь.
Себе, что ль, соврать от тоски?..
Но – «делай, что должен»! – и маску
Наотмашь ударь, чтоб – в куски!..
По вздоху, по мысли, по стону
Из тела уходит судьба.
И вы, разорвав обреченность,
Уходите тоже.
…И только –
осколки зеркал на гробах.
16.
Взгляды треплют кожу лиц.
Отстреляешься? Навряд ли.
Пулями в тебе застряли
Руки, губы, тень в пыли.
За оградой не спастись –
Будь ты доктором иль психом.
Мотыльком сгорает «psyhe»,
Шепчет-стонет: «Отпусти!»
Полузверь и полубог,
Твой побег простит ли город?
Побежишь ли?
Сдашься гордо?
Выход, выбор – за тобой!..
немного ОлДи
* * *
Стареем, брат, дуреем, брат,
Весной в дубленках преем, брат,
И рад бы в небе реять, брат -
Да вот, не реется...
Вчера юнцы, сейчас отцы,
А завтра отдадим концы,
И внуки скажут: "Молодцы!",
Устав надеяться.
Мы живы, брат, мы лживы, брат,
Мы в западне наживы, брат,
И ад глядит на наш канат -
Не время ль падать?!
Махнем рукой, найдем покой
И перемелемся мукой,
Укроемся сухой доской...
Душа, ты рада?
Не слушай, брат, бей в душу, брат,
Души меня подушкой, брат,
Стреляйся на опушке, брат,
Со мной, с проклятым!
Моя вина, что ночь пьяна,
Что бьет копытом Сатана,
Но встань со мной, к спине спина -
Останься братом.
Седы виски, горчат куски,
Белее мела кулаки,
Стоят в осаде старики,
Юнцов счастливей.
Гляди, пострел: я постарел,
Но я не сгнил и не сгорел,
И если снова ливень стрел -
Пусть будет ливень.
_______________
Нелепо из штанов выпрыгивать,
Из кожи лезть -- наружу! вон!
Нелепо шелуху отрыгивать -
Ради чего?!
Ради кого?!
Перелистай блокноты заново -
Сезон гореть черновикам!
От Казановы до Хазанова
Прошелся с бритвою Оккам!
Смешно, лежа во гробе цинковом,
Скрипеть, как флюгер на ветру,
Смешно не-быть вралем и циником.
Ты скажешь, вру?
Конечно, вру!
---------------------
ВЕНОК КАСЫД
Гордому сердцу твоему,
Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби
1. КАСЫДА О НОЧНОЙ ГРОЗЕ
О гроза, гроза ночная, ты душе -- блаженство рая,
Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой,
Дашь ли быть самим собою, дарованьем и мольбою,
Скромностью и похвальбою, жертвою и палачом?
Не встававший на колени -- стану ль ждать чужих молений?
Не прощавший оскорблений -- буду ль гордыми прощен?!
Тот, в чьем сердце -- ад пустыни, в море бедствий не остынет,
Раскаленная гордыня служит сильному плащом.
Я любовью чернооких, упоеньем битв жестоких,
Солнцем, вставшим на востоке, безнадежно обольщен.
Только мне -- влюбленный шепот, только мне -- далекий топот,
Уходящей жизни опыт -- только мне. Кому ж еще?!
Пусть враги стенают, ибо от Багдада до Магриба
Петь душе Абу-т-Тайиба, препоясанной мечом!
2. КАСЫДА О ВЕЛИЧИИ
Величье владыки не в мервских шелках, какие на каждом купце,
Не в злате, почившем в гробах-сундуках -- поэтам ли петь о скупце?!
Величье не в предках, чьей славе в веках сиять заревым небосклоном,
И не в лизоблюдах, шутах-дураках, с угодливостью на лице.
Достоинство сильных не в мощных руках -- в умении сдерживать силу,
Талант полководца не в многих полках, а в сломанном вражьем крестце.
Орлы горделиво парят в облаках, когтят круторогих архаров,
Но все же: где спрятан грядущий орел в ничтожном и жалком птенце?!
Ужель обезьяна достойна хвалы, достойна сидеть на престоле
За то, что пред стаей иных обезьян она щеголяет в венце?
Да будь ты хоть шахом преклонных годов, владыкой племен и народов,--
Забудут о злобствующем глупце, забудут о подлеце.
Дождусь ли ответа, покуда живой: величье -- ты средство иль цель?
Подарок судьбы на пороге пути? Посмертная слава в конце?
3. КАСЫДА О БЕССИЛИИ
Я разучился оттачивать бейты. Господи, смилуйся или убей ты! --
чаши допиты и песни допеты. Честно плачу.
Жил, как умел, а иначе не вышло. Знаю, что мелко, гнусаво, чуть слышно,
знаю, что многие громче и выше!.. Не по плечу.
В горы лечу -- рассыпаются горы; гордо хочу -- а выходит не гордо,
слово "люблю" -- словно саблей по горлу. Так не хочу.
Платим минутами, платим монетами, в небе кровавыми платим планетами,--
нет меня, слышите?! Нет меня, нет меня... Втуне кричу.
В глотке клокочет бессильное олово. Холодно. Молотом звуки расколоты.
Тихо влачу покаянную голову в дар палачу.
Мчалась душа кобылицей степною, плакала осенью, пела весною,--
где ты теперь?! Так порою ночною гасят свечу.
Бродим по миру тенями бесплотными, бродим по крови, которую пролили,
жизнь моя, жизнь -- богохульная проповедь! Ныне молчу.
4. КАСЫДА О ПОСЛЕДНЕМ ПОРОГЕ
Купец, я прахом торговал; скупец, я нищим подавал;
глупец, я истиной блевал, валяясь под забором.
Я плохо понимал слова, но слышал, как растет трава,
и знал: толпа всегда права, себя считая Богом!
Боец, я смехом убивал; певец, я ухал, как сова,
и безъязыким подпевал, мыча стоустым хором,
Когда вставал девятый вал, вина я в чашку доливал
и родиною звал подвал, и каторгою -- город.
Болит с похмелья голова, озноб забрался в рукава,
Всклокочена моя кровать безумной шевелюрой,
Мне дышится едва-едва, мне ангелы поют: "Вставай!",
Но душу раю предавать боится бедный юрод.
Я пью -- в раю, пою -- в раю, стою у жизни на краю,
Отдав рассудок забытью, отдав сомненья вере;
О ангелы! -- я вас убью, но душу грешную мою
Оставьте!.. Тишина. Уют. И день стучится в двери.
5. КАСЫДА ОТЧАЯНЬЯ
(написанная в стиле "Бади")
От пророков великих идей до пороков безликих людей.
Ни минута, ни день -- мишура, дребедень, ныне, присно,
всегда и везде.
От огня машрафийских мечей до похлебки из тощих грачей.
Если спросят: "Ты чей?", отвечай: "Я ничей!"
и целуй суку-жизнь горячей!
Глас вопиющего в пустыне
Мне вышел боком:
Я стал державой, стал святыней,
Я стану богом,
В смятеньи сердце, разум стынет,
Душа убога...
Прощайте, милые:
я -- белый воск былых свечей!
От ученых, поэтов, бойцов, до копченых под пиво рыбцов.
От героев-отцов до детей-подлецов -- Божий промысел,
ты налицо!
Питьевая вода -- это да! Труп в колодце нашли? Ерунда!
Если спросят: "Куда?", отвечай: "В никуда!";
это правда, и в этом беда.
Грядет предсказанный День Гнева,
Грядет День Страха:
Я стал землей, горами, небом,
Я стану прахом,
Сапфиром перстня, ломтем хлеба,
Купцом и пряхой...
Прощайте, милые:
И в Судный День мне нет суда!
Пусть мне олово в глотку вольют, пусть глаза отдадут воронью --
Как умею, встаю, как умею, пою; как умею,
над вами смеюсь.
От начала прошлись до конца. Что за краем? Спроси мертвеца.
Каторжанин и царь, блеск цепей и венца -- все бессмыслица.
Похоть скопца.
Пороги рая, двери ада,
Пути к спасенью --
Ликуй в гробах, немая падаль,
Жди воскресенья!
Я -- злая стужа снегопада,
Я -- день весенний...
Прощайте, милые:
Иду искать удел певца!
6. КАСЫДА О ПУТЯХ В МАЗАНДЕРАН
Где вода, как кровь из раны, там пути к Мазандерану;
где задумчиво и странно -- там пути к Мазандерану,
где забыт аят Корана, где глумится вой бурана,
где кричат седые враны -- там пути к Мазандерану.
Где, печатью Сулаймана властно взяты под охрану,
плачут джинны непрестанно -- там пути к Мазандерану,
где бессильны все старанья на пороге умиранья
и последней филигранью отзовется мир за гранью,
где скала взамен айвана, и шакал взамен дивана,
где погибель пахлавану -- там пути к Мазандерану.
Где вы, сильные? Пора нам в путь по городам и странам,
где сшибаются ветра на перекрестке возле храма,
где большим, как слон, варанам в воздухе пустыни пряном
мнится пиршество заране; где в седло наездник прянет,
и взлетит петля аркана, и ударит рог тарана,
и взорвется поле брани... Встретимся в Мазандеране!
7. КАСЫДА ПРИЗРАКОВ
Ветер в кронах заплакал, берег темен и пуст.
Поднимается якорь, продолжается путь.
И бродягою прежним, волн хозяин и раб,
К мысу Доброй Надежды ты ведешь свой корабль --
Где разрушены стены и основы основ,
Где в ночи бродят тени неродившихся слов,
Где роптанье прибоя и морская вода
Оправдают любого, кто попросит суда.
Где забытые руки всколыхнут седину,
Где забытые звуки огласят тишину,
Где бессмыслица жизни вдруг покажется сном,
Где на собственной тризне ты упьешься вином,
Где раскатится смехом потрясенная даль,
Где раскатится эхом еле слышное "Да..."
Но гулякой беспутным из ночной немоты,
Смят прозрением смутным, не откликнешься ты --
Где-то, призраком бледным, в черноте воронья,
Умирает последней безнадежность твоя.
8. КАСЫДА О ЛЖИ
Это серость, это сырость, это старость бытия,
Это скудость злого рока, это совесть; это я.
Все забыто: "коврик крови", блюдо, полное динаров,
Юный кравчий с пенной чашей, подколодная змея,
Караван из Басры в Куфу, томность взгляда, чьи-то руки...
Это лживые виденья! Эта память -- не моя!
Я на свете не рождался, мать меня не пеленала,
Недруги не проклинали, жажду мести затая,
Рифмы душу не пинали, заточенные в пенале,
И надрывно не стенали в небе тучи воронья.
Ворошу былое, плачу, сам себе палач и узник,
Горблю плечи над утратой, слезы горькие лия:
Где ты, жизнь Абу-т-Тайиба, где вы, месяцы и годы?
Тишина. И на коленях дни последние стоят.
9. КАСЫДА О ВЗЯТИИ КАБИРА
Не воздам Творцу хулою за минувшие дела,
Пишет кровью и золою тростниковый мой калам,
Было доброе и злое -- только помню павший город,
Где мой конь в стенном проломе спотыкался о тела.
Помню: в узких переулках отдавался эхом гулким
Грохот медного тарана войска левого крыла,
Помню: жаркой требухою, мертвым полем под сохою,
Выворачивалась площадь, где пехота бой вела.
Помню башню Аль-Кутуна, где отбросили к мосту нас,
И вода тела убитых по течению влекла,
Помню гарь несущий ветер, помню, как клинок я вытер
О тяжелый, о парчовый, кем-то брошенный халат,
Помню горький привкус славы, помню вопли конной лавы,
Что столицу, как блудницу, дикой похотью брала.
Помню, как стоял с мечом он, словно в пурпур облаченный,
А со стен потоком черным на бойцов лилась смола --
Но рука Абу-т-Тайиба ввысь указывала, ибо
Опускаться не умела, не желала, не могла.
Воля гневного эмира тверже сердцевины мира,
Слаще свадебного пира, выше святости была.
Солнце падало за горы, мрак плащом окутал город,
Ночь, припав к земле губами, человечью кровь пила,
В нечистотах и металле жизнь копытами топтали,
О заслон кабирской стали знатно выщерблен булат!
Вдосталь трупоедам пищи: о стервятник, ты не нищий!..
На сапожном голенище сохнет бурая зола.
Над безглавыми телами бьется плакальщицей пламя,
Над Кабиром бьет крылами Ангел Мести, Ангел Зла,
Искажая гневом лица, вынуждая кровь пролиться --
Плачь, Златой Овен столицы, мясо бранного стола!
Плачь, Кабир -- ты был скалою, вот и рухнул, как скала!
...Не воздам Творцу хулою за минувшие дела.
10. КАСЫДА НОЧИ
...Ночи плащ, луной заплатан, вскользь струится по халату,
с сада мрак взимает плату скорбной тишиной --
в нетерпении, в смятеньи меж деревьев бродят тени,
и увенчано растенье бабочкой ночной...
Что нам снится? Что нам мнится? Грезы смутной вереницей
проплывают по страницам книги бытия,
чтобы в будущем продлиться, запрокидывая лица
к ослепительным жар-птицам... До чего смешно! --
сны считая просто снами, в мире, созданном не нами,
гордо называть лгунами тех, кто не ослеп,
кто впивает чуждый опыт, ловит отдаленный топот,
кто с очей смывает копоть, видя свет иной!..
...Пес под тополем зевает, крыса шастает в подвале,
старый голубь на дувале бредит вышиной --
крыса, тополь, пес и птица, вы хотите прекратиться?
Вы хотите превратиться, стать на время мной?!
Поступиться вольным духом, чутким ухом, тощим брюхом?
На софе тепло и сухо, скучно на софе,
в кисее из лунной пыли... Нас убили и забыли,
мы когда-то уже были целою страной,
голубями, тополями, водоемами, полями,
в синем небе журавлями, иволгой в руке,
неподкованным копытом... Отгорожено, забыто,
накрест досками забито, скрыто за стеной.
...Жизнь в ночи проходит мимо, вьется сизой струйкой дыма,
горизонт неутомимо красит рыжей хной...
Мимо, путником незрячим сквозь пустыни снег горячий,
и вдали мираж маячит дивной пеленой:
золотой венец удачи -- титул шаха, не иначе!
Призрак зазывалой скачет: эй, слепец, сюда!
Получи с медяшки сдачу, получи динар впридачу,
получи... и тихо плачет кто-то за спиной.
Ночь смеется за порогом: будь ты шахом, будь ты Богом --
неудачнику итогом будет хвост свиной,
завитушка мерзкой плоти! Вы сгниете, все сгниете,
вы блудите, лжете, пьете... Жизнь. Насмешка. Ночь.
11. КАСЫДА ПОСЛЕДНЕЙ ЛЮБВИ
Ты стоишь передо мною, схожа с полною луною,
С долгожданною весною -- я молчу, немея.
Дар судьбы, динар случайный, ветра поцелуй прощальный,
Отблеск вечности печальный -- я молчу, не смея.
Пусть полны глаза слезами, где упрек безмолвный замер --
Я молчу, и мне терзает душу жало змея.
Заперта моя темница, и напрасно воля мнится,--
Не прорваться, не пробиться... О, молчу в тюрьме я!
Отвернись, уйди, исчезни, дай опять привыкнуть к бездне,
Где здоровье -- вид болезни, лук стрелы прямее,
Блуд невинностью зовется, бойня -- честью полководца...
Пусть на части сердце рвется -- я молчу. Я медлю.
...ты лежишь передо мною мертвой бабочкой ночною,
Неоправданной виною -- я молчу, немея.
Отливают кудри хною, манит взор голубизною,
Но меж нами смерть стеною -- я молчу, не смея.
...я лежу перед тобою цитаделью, взятой с бою,
Ненавистью и любовью -- ухожу, прощайте!
Тенью ястреба рябою, исковерканной судьбою,
Неисполненной мольбою -- ухожу, прощайте!
В поношении и боли пресмыкалась жизнь рабою,
В ад, не в небо голубое ухожу. Прощайте.
12. КАСЫДА СЛУЧАЙНОЙ УЛЫБКИ
(дуэтом с Д. Громовым)
Миновала давно моей жизни весна.
Кто из нас вечно зелен? -- одна лишь сосна.
Нити инея блещут в моей бороде,
Но душа, как и прежде, весною пьяна.
Пей, душа! Пой, душа! -- полной грудью дыша.
Пусть за песню твою не дадут ни гроша,
Пусть дурные знаменья вокруг мельтешат --
Я бодрее мальчишки встаю ото сна!
Говорят, что есть рай, говорят, что есть ад,
После смерти туда попадешь, говорят,
В долг живем на земле, взявши душу взаймы,
И надеждами тщетными тешимся мы.
Но, спасаясь от мук и взыскуя услад,
Невдомек нам, что здесь -- тот же рай, тот же ад!
Золоченая клетка дворца -- это рай?
Жизнь бродяги и странника -- ад? Выбирай!
Или пышный дворец с изобильем палат
Ты, не глядя, сменял бы на драный халат?! --
Чтоб потом, у ночных засыпая костров,
Вспомнить дни, когда был ты богат, как Хосров,
И себе на удачу, себе на беду,
Улыбнуться в раю, улыбнуться в аду!
* * *
Сообщения
