и - еще немного...

ОЛДИ.

 

 

 

1.

 

Я – зритель.

Сплю в объятьях зала

И вижу сон,

Как жизнь убитому сказала:

«Прости за все.»

Ниру Боровай.

2.

 

-          …Ты никогда не сможешь рассказать,

Что видел, по чужой стране блуждая;

Быть может, там открылись двери рая,

Но нам об этом не дано узнать…

 

Там звук надрывной лопнувшей струны

Разрежет тишину неумолимо,

Как эхо распрямленной тетивы:

Стрела в тебе, пускай она незрима…

 

 

И кто-то бросит любопытный взгляд,

А кто-то упрекнет самодовольно,

Тебе невольно сделав этим больно.

Ты промолчишь.

В раю ты видел ад…

 

3.

 

…Зима скатилась к февралю,

И, напоследок огрызаясь,

Вчерашний волк,

Сегодня – заяц,

Готовится почить в раю.

 

 

4.

 

Мы – яблоки, надкусанные жизнью.

Мы – райские.

Любили, ненавидели, дружили

По-разному.

Для яблок нежеланье в гроб ложиться –

Заразное…

 

5.

 

Принимая  огонь, соглашаясь на тьму,

Забывая про все, обучаясь всему,

Мы становимся старше, - богаче?

                      Беднее?! –

И бессмысленно к небу взывать:

                               «Почему?!»

 

 

 

6.

 

У обнаженного меча

Из всех времен одно –

Сейчас.    

Ниру Боровай.

7.

 

Касыда сомнений.

 

Седина в моей короне, брешь в надежной обороне,

Поздней ночью грай вороний сердце бередит,

 

Древний тополь лист уронит, - будто душу пальцем тронет,

И душа в ответ застонет, скажет: «Встань! Иди…»

 

Я – король на скользком троне, на венчанье – посторонний,

Смерть любовников в Вероне, боль в пустой груди,

 

Блеск монетки на ладони, дырка в стареньком бидоне,

Мертвый вепрь в Калидоне, - в поле я один,

 

Я один, давно не воин, истекаю волчьим воем,

Было б нас хотя бы двое… Боже, пощади!

 

Дай укрыться с головою, стать травою, стать молвою,

Палой, желтою листвою, серебром седин,

 

Дай бестрепетной рукою горстку вечного покоя,

Запах вялого левкоя, кружево гардин,

 

Блеск зарницы над рекою, - будет тяжело, легко ли,

Все равно игла уколет, болью наградит,

 

Обожжет, поднимет в полночь, обращая немощь в помощь –

Путь ни сердцем, ни на ощупь неисповедим!

 

Здесь ли, где-то, юный, старый, в одиночку или стаей,

Снова жизнь перелистаю, раб и господин,

 

Окунусь в огонь ристалищ, расплещусь узорной сталью,

Осушу родник Кастальский, строг и нелюдим, -

 

Кашель, боль, хрустят суставы, на пороге ждет усталость,

«Встань!» - не стану. «Встань!» - не встану.

                                                                                          «Встань!» - встаю. «Иди…»

 

 

 

 

 

8.

 

Каково в аду?

Посмотреть

Иду.

Ниру Боровай

 

 

 

9.

Баллада двойников.

 

-          Нежнее плети я,

Дешевле грязи я –

В канун столетия

Доверься празднику.

 

-          Милее бархата,

Сильней железа я –

Душой распахнутой

Доверься лезвию.

 

…Левая рука – правою,

Ложь у двойника – правдою,

Исключенье – правилом,

Лакомство – отравою.

Огорчаю?

         Нет! –

                   Радую…

 

-          Червонней злата я,

Из грязи вышедши –

В сетях проклятья

Доверься высшему.

 

-          Святой, я по морю

Шел, аки посуху –

Скитаясь по миру,

Доверься посоху.

 

…Правая рука – левою,

Шлюха станет королевою.

Трясогузка – лебедью,

Бедность – нивою хлебною.

Отступаю?

             Нет! –

                                Следую…

 

-          Возьму по совести,

Воздам по вере я,

На сворке псов вести –

Удел доверия.

 

-          Открыта дверь, за ней –

Угрюмый сад камней.

Мой раб, доверься мне!

Не доверяйся мне…

 

…в зеркале глаза – разные.

Позже ли сказать?

Сразу ли?!

Словом или фразою,

Мелом или краскою?

Сострадаю?!

                 Нет! –

                                        Праздную…

 

 

 

10.

 

Судьба ни при чем,

И беда ни при чем,

И тот ни при чем,

Кто за левым плечом…

Ниру Боровай.

 

11.

 

Когда – нибудь я сделаюсь седым.

Как лунь.

Как цинк.

Как иней на воротах.

Как чистый лист мелованной бумаги.

И седина мне мудрости придаст.

 

Когда-нибудь морщины все лицо

Избороздят,

Как пахарь острым плугом

Проводит борозду за бороздой.

Я буду сед, морщинист и прекрасен.

 

Когда-нибудь я стану стариком.

Ссутулюсь,

Облысею,

Одряхлею,

И это время лучшим назову

Из всех времен моей нелепой жизни.

 

Когда-нибудь, потом, когда умру,

Когда закончу бунт существования,

Я вспомню этот стих –

И рассмеюсь.

 

В конце концов, у каждого свои

Мечты…

 

12.

 

Прядет, не спит

Седая пряха:

Прах к праху,

Страх к страху…

Ниру Боровай.

 

13.

 

Разбейся о ветер,

Раскройся в ответе,

Стань самой бессмысленной

Шуткой на свете,

А те или эти,

Отцы или дети,

Вот здесь или где-то –

Неважно.

 

Дурными вестями,

Пустыми горстями

Тряси, как скелет на погосте –

Костями,

А встанем, не встанем,

Замерзнем, растаем,

Прочтем или перелистаем –

Неважно.

 

Простые, как правда,

Как грязь на Эль Прадо,

Как утро похмельное

После парада, -

Мы с вами, мы рядом,

По сотне раз кряду,

А рады нам или не рады –

Неважно.

 

Разбейся о ветер,

Раскройся в ответе,

Стань самой бессмысленной

Шуткой на свете,

Вкус хлеба – в поэте,

Боль неба – в поэте.

А пренебрегут иль заметят –

Неважно.

 

13.

 

В толпе легко быть одиноким.

Жетон метро – ключ  к просветленью.

Спускаюсь вниз.

Ниру Боровай.

 

 

Спи, сестра!

Я - твой страх.

Г.Л.Олди.

 

Мы завтра с тобою проснемся, сестра –

Уже не под небом, не в доме, в постели.

Мы завтра проснемся с тобой в одном теле –

И жизни былые построятся в ряд.

 

 

Профессор, литейщик, гончар и визирь,

Портовая шлюха, и жрица, и летчик –

Я вспомню о них посреди этой ночи,

И память в меня свои когти вонзит.

 

Всю тяжесть грехов и всю сладость любви

В мгновенье одно на плечах ощущая,

Я их (я – себя!) вдруг в душе повстречаю,

Приму и прощу, и не стану винить.

 

Ты плачешь, сестра? Тебе страшно, сестра?

Увы, ты права: жизнь прежней не будет.

И люди сегодня – не прежние люди,

А прежних терзают неверье и страх.

 

Их мало уже: с каждым днем в небеса

Уходят они, чтобы в детях вернуться –

 И в детях они-то, конечно, проснутся,

Но… что-то такое исчезнет в глазах.

 

Поймем ли, сестра, их тоску, их мечты?

Не разумом – сердцем – поймем ли? Не знаю…

Но их как проклятье с благом встречаю –

И пью сей коктейль, и сжигаю мосты…

 

 

14.

 

 

Словесный выпад.

Усталый вызов.

Кто мертв – тот вышел,

Кто жив – тот выждал…

 

А хочешь – выше!

 

Проклятье страхом –

Не меч, не плаха.

Своя рубаха

Могилой пахнет.

 

«Я… Папа! Папа!..»

 

Безглазый идол,

Что ты увидел

Во мне? Обиду?

Свою ли битву?

 

…и небыль – былью!

 

Страх победивший,

Взлечу ли выше?

Я – шпажной сталью,

Словами вышит!

 

…я – мертв.

Я – вышел.

 

 

 

15.

 

 

По вздоху, по мысли, по стону

В тебя проникает судьба.

И будто венец многотонный

Падет на немого раба.

 

Ты шут в хороводе жутчайшем,

Ты выбран, ты выброшен вон.

Качаются медленно чаши.

Ты – мертв, но как будто живой.

 

Мечтавший о родственном взгляде,

Нашедший его наконец, -

Ты проклят, но – внутренним адом

И лишь – до скончания дней.

 

И чтоб ты ни сделал, двойник твой,

Без радости и без стыда,

Ответит плевком на молитву,

Молитвой – на страстное «Да!»

 

 

Как будто меж вами двоими

Неведомые мастера

Щит зеркала установили,

Возможность отняв выбирать.

 

Кто первый, кто здесь хороводит?

Ты? Он? – много ль разницы в том?!

Судьбы нерожденная двойня,

Вы – куклы, вы – выдох и вдох.

 

И зеркало ты не обманешь.

Себе, что ль, соврать от тоски?..

Но – «делай, что должен»! – и маску

Наотмашь ударь, чтоб – в куски!..

 

По вздоху, по мысли, по стону

Из тела уходит судьба.

И вы, разорвав обреченность,

Уходите тоже.

…И только –

осколки зеркал на гробах.

 

 

 

16.

 

 

Взгляды треплют кожу лиц.

Отстреляешься? Навряд ли.

Пулями в тебе застряли

Руки, губы, тень в пыли.

 

За оградой не спастись –

Будь ты доктором иль психом.

Мотыльком сгорает «psyhe»,

Шепчет-стонет: «Отпусти!»

 

Полузверь и полубог,

Твой побег простит ли город?

Побежишь ли?

Сдашься гордо?

Выход, выбор – за тобой!..